Обещанные Отрывки Из Пола Джонсона Об Образовании В 20 Веке

[old_al]

Все цитаты в оригинале имеют ссылки на оригиналы. Я немного откорректировал перевод.
Итак, в США между 1949 и 1979 гг расходы на оборону увеличились в 10 раз (с 11,5 млрд до 114,5 млрд), но оставались грубо около 4-5% ВНП. А расходы на социальные цели возросли в 25 раз (с 10,5 до 259 млрд), их часть в бюджете составляла почти 50%, соответственно утроилась их доля в ВНП и достигла почти 12%. И значительная часть их - расходы на образование. И, вроде, все складывалось хорошо.

На уровне среднего образования, вопреки удвоению, а затем и утроению расходов, результаты ухудшились. Ожидалось, что будет какой-то спад, так как система приняла большие группы из меньшинств, но не такого головокружительного размера.  Наилучший показатель - результаты учебного теста о способностях за период1963-1977 годов показали ухудшение на сорок девять пунктов в разговорных и на тридцать два - в математических умениях (при шкале 800 пунктов) [117]. В середине 70-х годов волна нерадостных докладов указывала на, то, что все более и более дорогое образование не решило ни одной из социальных проблем [118]. Неумолимо росла преступность среди детей в очном образовании. Во второй половине 70-х годов общественное мнение повернулось против образовательного процесса, когда города и штаты начали уменьшать число учителей. Конец послевоенного «бэби-бума» был только одной причиной этого. А главной причиной была потеря доверия к экономическому преимуществу более высокого образования. В период 1970-1978 годов было закрыто около 2800 общественных школ и колледжей - это случилось впервые в американской истории. Ожидалось, что к середине 80-х годов штаты в общественном секторе уменьшатся на 4 миллиона . В 1978 г. американские рабочие имели в среднем по 12 с половиной лет обучения, 17 процентов имели диплом колледжа. Но выпускники (особенно женщины) видели, что все труднее могут найти работу по своей профессии или занять руководящую должность. Соотношение между временем обучения и заработной платой резко уменьшилось. Все пришли к заключению, что выравнивание возможностей для получения образования не способствовало большему равенству среди взрослых граждан. Часть молодых людей, которые начали учиться в колледже, быстро возросла до 44 процентов в 60-е годы, а затем упала на 34 процента в 1974 г. Среди женщин этот уровень также упал.

Более высокое образование не способствует и стабильности. Даже наоборот. Оказалось, что это предвидел Иозеф Шумпетер, ровесник Кейнса, и имеющий известные претензии быть его соперником за звание самого лучшего экономиста современности. Мнение Шумпетера, выраженное сначала в статье, написанной в 1920 г., и переросшей в 1942 г. в книгу Капитализм, социализм и демократия, заключалось в том, что капитализм имеет тенденцию работать для своего самоуничтожения несколькими способами. Среди них было его предрасположение создавать, а после этого, в силу своей привязанности к свободе, дать полную волю все разрастающемуся классу интеллигентов, которые неизбежно играли социально деструктивную роль [121]. На это утверждение не обратили внимания при создании планов о расширении университетов в 50-е и 60-е годы, хотя оно фактически доказало в какой-то степени свою правоту в 30-е годы. Во всяком случае, Шумпетер оказался прав насчет эры Линдона Джонсона. Первые признаки радикального студенческого интереса к социальным и политическим темам появились в 1958 г. Весной 1960 г. пришло время первых «сидячих» протестов и демонстраций в Сан-Франциско против Комитета антиамериканской деятельности Палаты представителей, а также «бдений» на Западном берегу против экзекуции модного убийцы Кэрила Чессмэна. Протесты против университетских групп для прохождения стажа, против деклараций о лояльности, против дискриминации братств и женских клубов в университетах и других явлений университетской дисциплины - или споры об обычных человеческих правах - переросли в непосредственные политические кампании.

    Сначала студенческая активность приветствовалась как признак «зрелости» и «интеллигентности». Первые признаки широкомасштабного насилия появились в «лето свободы» 1964 г. в университете самого Кларка Керра - Беркли. То, что должно было по предположениям стать «ведущим сектором» в росте ВНП, превратилось в ведущий сектор чего-то совсем другого - «студенческого 6унта». К декабрю губернатор Калифорнии был вынужден вызвать полицию для борьбы с беспорядком, и Беркли превратился в главный «политический университетский город» в мире[122]. Программа Джонсона о Великом Общёстве просто подлила масла в разгорающийся огонь. В следующем году 25 000 студентов ворвались в Вашингтон, чтобы протестовать против войны во Вьетнаме. В 1966- 19б7 г.г. все больше и больше студенческих городков «радикализировались». «Бунт студенческих городков» стал частью культуры колледжей после того, как президенты университетов шли на компромиссы, подчинялись или абдикировали. 23 апреля 1968 г. произошли опустошительные бунты в Колумбии - одном из ведущих американских университетов. Профессор Арчибальд Кокс Гарвардского юридического факультета был вызван для доклада, и он сделал его с самодовольным оптимизмом того времени: «Сегодняшнее поколение молодых людей в наших университетах - самое информированное, самое интеллигентное и самое идеалистическое в истории этой страны». Как кисло прокомментировал Лайонел Триллинг, Кокс «восхваляет как знания и интеллигентность» то, что фактически было «просто сборищем из «передовых» общественных позеров». Он настаивал на том, что Кокс делает заключение о своих ценностях не из знаний и опыта, а из  молодежи - их «одобрение» было достаточным для того, чтобы объявить их правильными[123].

    Не ясно, были ли студенты самыми интеллигентными в истории, но определенно они были самыми большими разрушителями. Самодовольство такого типа, как у Кокса, не  пережило лета 1968 г., особенно после студенческих бунтов в Париже, которые послужили началом нового, более разнузданного цикла студенческого насилия по всему миру, и больше всего - в Америке. Национальная студенческая ассоциация утверждала, что в американских университетах в 1968 г. была проведена 221 массовая демонстрация[124]. Именно студенческие радикалы были движущей силой кампании Юджина Маккарти, которая отстранила Джонсона из президентской борьбы в Нью-Хэмпшире. Но сила студентов была прежде всего деструктивной. На съезде Демократической партии в Чикаго в августе 1968 г. студенты вели хорошо подготовленные сражения с 11 900 полицейскими мэра Дейли, 7500 человек из Иллинойской национальной гвардии и 1000 агентами ФБР и Секретной службы. Они выиграли борьбу за средства массовой информации тем, что сумели заклеймить применение закона со стороны Дейли как  «полицейскую разнузданность», но они не успели помочь победе на выборах Маккарти, а также не успели помешать человеку, которого больше всего ненавидели – Ричарду Никсону – стать Президентом. Когда в 1972 г. они наконец успели провести в Демократической партии кандидатуру их избранника Джорджа Макговерна, то единственным результатом этого было обеспечение полной победы Никсона на выборах.

 

Известный германский ученый Фриц Штерн, отмечая «экскрементальный язык» студенческих активистов, говорил, что видит в этом единственную новость, все остальное воспроизводит образцы экстремистского поведения среди студентов, которое в Германии привело Гитлера к власти.
Продолжение в следующем посте