old_al | НЕ ХОЧУ ЖИТЬ В "ПРАВОСЛАВНОЙ" СТРАНЕ (Reply)

Оригинал взят у

snejnaya_maska в НЕ ХОЧУ ЖИТЬ В "ПРАВОСЛАВНОЙ" СТРАНЕ

Понятие свободы совести является несомненным достижением человечества. Мысль эта проста: человек, «наделённый разумом и совестью», именно этими присущими ему свойствами пользуется для того, чтобы судить, что хорошо, а что плохо, что верно, а что неверно. Он может разумно предполагать (как атеист) или априорно верить (как последователь какой-то религии), и сам решает, конкретно что и во что, без указки попов и государственных идеологов. Поэтому все мировоззрения равноправны – в случае, если никто никого не гнобит и не уничтожает.

Логически отсюда вытекает необходимость закона, защищающего верующего от обид на почве нетерпимости к его вере. Его нельзя дискриминировать, отнимать имущество, угрожать, бить. Его нельзя увольнять с работы. Его нельзя выгонять из учебного заведения.

(Когда-то, в другой жизни, над знакомой девочкой так изгалялись преподы в медучилище – ни одного не нашлось неудачника или пенсионера от медицины, который ни разу не произнёс бы что-то вроде: «Таким образом, знание физиологиии позволяет нам сделать вывод... .... .... Но вот Маша Иванова, видимо, с этим не согласна, она у нас ВЕРУЮЩАЯ? Что вы скажете, Иванова?». Она ничего не говорила и учила всё по-честному. Но ей так и не дали училище закончть, получить право на работу в грязной больничке и на жалкую зарплату медсестры. Выдавили правдами и неправдами.)

То есть по идее, лежащей в основе законов о защите религиозной свободы, общество берётся защищать человека, Акакия Акакиевича и Соню Мармеладову.

А не религиозные догмы и «святыни». Ваши святыни, господа, уж извольте защищать сами, силой убеждения и авторитета (при наличии последнего).

Общество, по этой идее, берётся защитить право религиозного человека на равенство с остальными, а не на превосходство и особые права какой-то «государствообразующей религии» (такого не существует в природе современного государственного строительства).
Общество берётся защитить имущество храма от разорения и прихожан от побоев, но не церковь и церковное начальство от разоблачений и насмешек – равно как и светское начальство и другие общественные институты от того же самого. И не религию как таковую, и не атеизм оно берётся защищать.

И уж никак оно не может защищать стремление «большинства» гнобить и распинать верующих «инако» и всяко.

То есть дух этих законов, существующих в цивилизованных странах, никак не предполагает запретов «кощунства» , ереси или выступлений против религии как таковой.

Вторжение религии на общественную территорию тоже нельзя запретить.

Вот я бы с удовольствием подала в суд на «молитвенные стояния» на площадях, на неприличную километровую очередь к так называемому «поясу Богородицы», на попов, любящих выступать по TV и радио, походя оскорбляющих атеистов.

И уж с особенным удовольствием – на тех из них, кто несёт безответственный лженаучный бред с кафедр учебных заведений, в СМИ и на всяких «просветительских» мероприятиях.

Ибо это оскорбляет моё научное мировоззрение! (И уж никак не только моё). Причём не на их территории, где они поучают своих прихожан, а на моей, как человека светского и нецерковного.

Но я этого не сделаю. Всё по той же причине, о которой поётся в песне про солдата в карауле: «Нет у вас такого права, чтоб нельзя вонять».

(Разве что на рекламу и пропаганду всего этого подать?..)

У нас же, по-видимому, господствует противопложная идея и совершенно иной дух.

Так надо как-то всё-таки решать : кто мы такие? Мы хотим иметь или не иметь? Думать или «ура» кричать? Хотим право побить кого захотим или чтобы нас никто не имел права побить?